Indiana University Bloomington
  •  
  •  
 

Евгения ШЕЙНМАН, "Шалом", Чикаго

Статьи, интервью, письма в газеты с заголовками типа "Спасем идиш" или "Спасти идишское наследие", с восклицательными или вопросительными знаками, а также без оных, стали появляться достаточно часто в последнее время. В них констатируется, что идиш - огромный пласт истории и культуры нашего древнего народа, что европейские евреи тысячу лет плакали и веселились на идиш и что на нем писали наши классики и пели наши бабушки. Но при этом отмечается, что никто или почти никто уже не общается на этом языке. Практически нет семей, где родители говорили бы с детьми на мамэ-лошн. Никто не считает идиш своим родным языком, кроме глубоких стариков и замкнутого сообщества хасидов.
Нет, конечно, идиш не мертвый язык, но уходящий. Процесс отмирания восточно-европейской (ашкеназской) цивилизации - увы! - очевиден. А как же его остановить, как спасти идиш, где рецепт?
Ответы даются разные. Ставить спектакли на идиш . Собирать идишские книги - не давать исчезнуть материальным носителям культуры. Изучать идиш в школах и университетах как второй язык (Yiddish as a second language?!).
Все это сейчас делается. В университетах многих стран открыты кафедры языка и литературы идиш . В университете моего штата Индиана уже несколько лет такая кафедра уже существует. Ею руководит профессор Дов-Бер Керлер. Студенты, преимущественно молоденькие девушки, успешно овладевают "еврейской премудростью". Имеются аспиранты и даже докторанты. На вопрос: "Зачем вам это нужно?" отвечают по-разному. Один из ответов, довольно распространенный: "Я хочу понимать язык моей бабушки ".
Вот тут-то и зарыта собака. Оказывается, наши бабушки-дедушки говорили по-разному, т.е. на разных диалектах идиш, в зависимости от места, где они жили в "той стране". Идиш украинских евреев отличается от литовского или польского. И даже внутри Украины нет единообразия - подольский идиш совсем не тот, что волынский, не говоря уже о языке закарпатcких евреев. Впрочем, мы уже писали об этом пару лет назад на страницах "Шалома", когда рассказывали о первой лингвистической экспедиции в Подолию, организованной проф. Дов-Бером Керлером летом 2002 года. К ученым из Индианы (Дов-Беру Керлеру и Джеффри Вайдлингеру) присоединился тогда проффессор Гирш-Довид Кац из Вильнюса. Были профессионально отcняты в дигитальном видеоформате многочисленные интервью с "носителями" идиш, и таким образом положено начало уникальному видеоархиву университета, который будет доступен исследователям, педагогам, просто любителям этого выразительного, близкого многим языка.
Наши охотники за живым идиш на этой первой экспедиции не остановились. В 2003 году они снова побывали на Украине в рамках этно-лингвистического проекта университета Индианы, увеличив сроки экспедиции и значительно расширив маршрут. Объектами изучения были (и остаются) устная еврейская история и живой идиш из уст старожилов.
2004 год стал годом вынужденного простоя - из-за финансовых проблем. Представляю, как нервничал Дов-Бер Керлер по этому поводу. Ведь он знал, что местные знатоки идиш - люди немолодые и нездоровые. Но летом 2005 года состоялась-таки третья экспедиция, а в декабре того же года - четвертая. Маршрут сдвинулся в сторону западных областей Украины, включая Закарпатье. Собиратели языковых богатств наметили зимой 2005 года "охватить" и Молдавию. А в планах на будущее - посещение Румынии.
Встретившись с профессором Дов-Бером Керлером, мы попросили его рассказать читателям о том, где ученые побывали и чего удалось добиться в этой языковой "охоте".

Два еврейских профессора - Кац (слева) и Керлер

Вкратце - об основных участниках экспедиций. Дов-Бер Керлер - не просто руководитель кафедры языка и культуры идиш университета Индианы (ИУ), он еще и выдающийся лингвист, и самобытный поэт, и сын талантливейшего еврейского поэта Иосифа Керлера, светлая ему память. В течение 30 лет Дов-Бер издает (сначала - вместе с отцом, а после его кончины - в одиночку) блестящий по содержанию, подбору авторов и качеству полиграфического исполнения "Иерушалаимер алманах". Проф. Джеффри Вайдлингер из ИУ - специалист по истории евреев Восточной Европы и России, а также по русской истории, автор многочисленных публикаций, участник многих конференций, сейчас работает над книгой, посвященной еврейским культурным обществам в Российской империи. Проф. Довид Кац (Вильнюсский университет), один из крупнейших специалистов по истории и диалектологии идиш, первым занялся организацией подобных идиш - экспедиций по бывшим еврейским местечкам. Он же автор трех сборников прозы на идиш и обладатель престижной литературной премии имени Ицика Мангера. В декабре 2005 года в "идиш-десант" влился новый участник, Моисей Лемстер - бессарабский еврейский поэт послевоенного поколения, знаток еврейской литературы и фольклора Бессарабии, автор монографии о творчестве великого еврейского баснописца Элиэзера Штейнбарга. Сейчас Лемстер - научный сотрудник Еврейской национальной библиотеки, с 2000 г. живет в Бат-Яме.
Летняя, 2005 года, экспедиция, продолжавшаяся три недели, проходила с 21 июня по 11 июля. Начали ее, как обычно, в Киеве. Затем Белая Церковь - Корсунь-Шевченковский - Умань - Бершадь - Брацлав - Немиров - Винница - Ямполь - Бар - Кременец (родной город матери Дов-Бера) - Коломыя, где пробыли 2,5 дня. Затем - Закарпатье: Рахов, Ужгород, Хуст, Солотвино, Виноградово, Свалява, Мукачево. Закончили экспедицию во Львове, откуда часть ее участников вылетела домой. Маршруты разных экспедиций ИУ в значительной степени пересекались. Собиратели живых жемчужин нашего языка, фольклора, обычаев и традиций, старались проведывать наиболее интересных из своих прежних информантов. Интересно, что если при первом визите их иногда встречали весьма сдержанно, чтобы не сказать - настороженно, то при повторном посещении отношение к ним , как правило, было очень теплым, почти родственным: "Ой, как хорошо, что вы снова пришли! Я вспомнила песни для вас".

Моисей Лемстер (справа) и Дов-Бер Керлер у могилы еврейской поэтессы Любы Вассерман в Кишиневе. Слева - сын поэтессы, пианист, композитор, редактор еврейского радио Серго Бенгельсдорф

Рассказ Дов-Бера об экспедиции вылился в совокупность устных новелл. Мне стыдно было в одиночку упиваться этим потоком живой речи, подкрепленной фотографиями и демонстрацией записанных на дисках интервью. Постараюсь пересказать здесь фрагменты его историй. Побывав в Коломые, Дов-Бер и его друзья встретились во второй раз со стариками, которых они интервьюировали в ходе предыдущей экспедиции. Об одном из них, Довиде Видере, Дов-Бер сказал: "Поразительный старик! Он родом из Румынии, его места - Сигет, Герлау, Яссы. Хасид-идеалист, в молодости приехал в СССР строить коммунизм. Тяжело работал на шахте, потом уехал в Кара-Кумы, что его, видимо, и спасло - длинная рука НКВД - МГБ туда не дотянулась. Он многое помнит и, хотя у него рак горла, много рассказал и показал, включая фрагменты пуримшпиля, в частности, сценку, в которой трубочист пытается посвататься к красивой девушке.
Еще один румынский еврей, встреченный членами экспедиции в Коломые, Шмил Кроч, происходил из другой части Румынии - из Штефанешт. И говор у него соответственно несколько иной. Не менее удивительной была встреча с местным уроженцем Юзефом Грайфом, последним уцелевшим носителем настоящего коломыйского идиш, который очень близок к галицианскому диалекту и значительно отличается от волынского (я думаю, в такой же степени, в какой язык русинов отличается от украинского языка коренных жителей правобережной Украины). Кстати, в Коломые времен Бешта, основоположника хасидизма, существовала большая и влиятельная еврейская община. Известно, что рабби Израиль бен-Элиэзер, он же Баал Шем-Тов или БЕШТ, бывал здесь и молился в местной синагоге. Так вот, "поразительный" Довид Видер молится в той же синагоге, и он, как и Баал Шем-Тов, до некоторой степени чудотворец или, говоря традиционным языком, "а гитер ид". К нему ходят местные женщины и просят, чтобы в синагоге молились за них и их близких. Довид Видер, конечно же, предупреждает их, что никаких гарантий он дать не может, однако записывает имена "этих гоим" в свою специальную тетрадь-гроссбух и молится за них. Видимо, они верят, что его молитва может им помочь. Не так уж часто можно встретить живого "чудотворца".
Тетрадь Довида Видера, как материальное свидетельство творимых им чудес, заинтересовала Дов-Бера Керлера еще в 2003 году. Но времени тогда оставалось в обрез, к тому же старик не спешил предоставить ее на показ. И отснять тетрадь тогда не удалось. Так что же они придумали? В следующем, 2004 году, Павел Фигурский, неизменный оператор экспедиции, по дороге в Крым во время отпуска заехал к старику в Коломыю. Жена Фигурского сказалась больной. И пока тот возился и записывал ее имя в свою "книгу", Фигурский запечатлел и его, и его гроссбух. Эти фотографии - в архиве Дов-Бера.
В Закарпатье летом 2005 г. исследователи идиш провели неделю. Эти земли, по мнению Дов-Бера, в прошлом были еврейским оазисом. "Это похоже на заповедник, - сказал он, - здешние евреи знали только своих". Действительно, когда в 1648 г. масса беглецов с востока, спасаясь от ужасов и кровавых бесчинств Хмельнитчины, перевалила через Карпатские горы и поселилась в этом защищенном от войн и революций уголке Земли, долгие годы они были относительно изолированы от остального мира. Жили преимущественно в горных деревнях. Жили бедно, как и русины, местные жители славянского происхождения. Может быть, поэтому беженцы не ощущали на себе их вражды. Погромов здесь никогда не было. Переселенцы занимались сельским хозяйством - пахали землю, разводили овец и пр. А еще - были ремесленниками, лесорубами, плотогонами. Говорили на идиш, не смешивались с коренным населением. При этом, не сходя с места, несколько раз в ХХ веке поменяли подданство, т.к. земли эти переходили из рук в руки. Неудивительно, что местные евреи были полиглотами - им приходилось изучать в школах чешский, украинский, венгерский, а подчас и немецкий языки. Весной 1944 г. все они были депортированы в Освенцим. Спастись не могли - некуда было бежать отсюда. Тогдашние молодые люди, выросшие в здоровой деревенской обстановке, в большинстве своем пережили ад и вернулись в родные места. Их родители, младшие братишки и сестренки сгинули. Несмотря на послевоенное "вливание" значительной доли евреев из внутренних областей СССР, их здешние единоплеменники сохраняют свою самобытность - религиозность, глубокую приверженность традициям предков, родной язык, фольклор. Места эти и населявшие их люди были увековечены в межвоенный период замечательным фотографом Романом Вишняком.

Последние... Вернемся к рассказу об экспедиции. В Хусте, Мукачеве, Виноградове ее участники встречались с людьми, которые до войны жили в окрестных деревнях. У одних дети уже эмигрировали, у других еще нет - не хотят оставлять своих больных стариков. Говорят на "старом" идиш . Дов-Бер заметил, что впервые узнал здесь некоторые специфические для здешних мест выражения. К примеру, когда он спросил у старушки, у которой они взяли интервью в Хусте, сколько было до войны еврейских семей в их деревне, она переспросила: "Вифл талейсим? Зибецик". И он понял, что евреев-мужчин, глав семей, в деревнях считали по талесам. И впоследствии, в Виноградове и других местах он сам спрашивал: "Вифл талейсим зент ир гевен?"
В Рахове участников экспедиции привели в дом, где их встретил еще не старый человек, лет пятидесяти. Собственно, членов экспедиции интересовал не он, а семья его жены, которая, по имевшейся у них информации, происходила из деревни. Но жена с дочерью оказались в отъезде, в Севастополе, и хозяин дома привез их в Солотвино к теще. Да, то была женщина настоящей старой ("венгерской") культуры, - у нее был великолепный идиш. С внучками своими она говорила исключительно "аф идиш". Она начала декламировать для гостей фрагмент пуримшпиля и сбилась. Тогда ее сын, который тоже живет в Солотвино, позвонил ее внучке в Севастополь, и девочка продекламировала весь кусок без запинки!
Удивительно, но это был не единственный случай, когда наши путешественники услышали фрагменты и даже целый большой пуримшпиль в Западной Украине. Члены экспедиции получили возможность убедиться воочию, что пуримшпили сохранились в памяти их прежних исполнителей и зрителей до наших дней! В Жолкве они записали детальное описание и порядочные отрывки текста большой пьесы "Йосеф-шпиль". Старушка 80 с лишним лет, Пепа Лебвол, последняя "носительница" мамэ-лошн в Жолкве, помнила весь "Йосеф-шпиль" и поделилась с ними своими подробными воспоминаниями! Оказывается, еще в 1935 г. она играла в этом пуримшпиле второстепенную роль. Пепы Лебвол, увы, уже нет в живых. Дов-Бер послал диск с записью этого интервью (и пуримшпиля) ее дочери в Лос-Анджелес. Эта запись была для нее как бы последнем приветом от мамы, не говоря уже о том, какая это ценность для собирателей и исследователей устного наследия.
Кстати, традиция сезонных представлений типа пуримшпилей жива среди хасидов и поныне. В 1990-х годах, обычно в пасхальные периоды, в Бруклине ставились такие представления, и целый ряд их записан на видеокассеты. В Суккот 2005 г. в очередной раз была представлена пьеса "Мехирес Йойсеф" ("Продажа Иосифа [в рабство]"), с участием видного хасидского певца и "затейника" Липе Шмельцера. Это представление - живое продолжение той самой народной театральной традиции, к которой Пепа Лебвол была причастна еще в 1930-х годах. И даже сюжет тот же! Последний билет на это представление был продан на eBay за 500 долларов, а подробное описание и разностороннее обсуждение этого действа, включающее множество фотографий и даже короткие видеоклипы, было недавно размещено на одном из хасидских Интернет-форумов, многие из которых ведутся исключительно на идиш.
Из интересных закарпатских находок - удалось записать рецепты некоторых нетрадиционных средств: кровоостанавливающих или, например, средства от сглаза. Мне кажется, они смахивают на местные народные снадобья. Судите сами. Рецепт "затушенные угли" ("Лешн-койлн" - тушить угли): надо опустить - бросить горячие угли в котелок с холодной водой, потом эту воду слить и перевернуть котелок. Можно этой водой смазывать ранки, а еще ее же можно использовать как средство от сглаза.
А вот еще пара историй от Дов-Бера Керлера, которые мне бы хотелось пересказать читателям. В Овруче, на границе Украины и Белоруссии, в 2003 г. Дов-Беру с друзьями повезло встретиться с Рохл Туровской. У нее была замечательная память и прекрасный идиш , к тому же эта бывшая школьная учительница истории всегда интересовалась еврейской историей и, в особенности, историей своего района. Здесь некогда жил реб Исроэль Дейв, "дер Веледникер ребе", хасидский цадик, могила которого почитается не только местными, но и приезжими евреями; сюда приходят и "гоим". Отец Рохл, "а Веледникер хусид", собирал и рассказывал ей местные истории о диббуках, злых духах, очень популярные в еврейском фольклоре. Она принесла и показала интервьюерам тетрадь, куда он записывал свои "майсэс". Тогда Дов-Бер даже не решился попросить ее продать ему тетрадь - настолько трепетно относилась она к памяти отца. К тому же, за пару недель до их встречи скончался и муж Рохл, так что тогда время для беседы с ней (и для просьб) было вовсе не лучшее. Через год в этих местах побывал Довид Кац. По просьбе Дов-Бера он посетил Рохл, напомнил ей о тетради, и на этот раз попросил продать ее для хранения в архиве ИУ. Рохл отдала ему эту драгоценную тетрадь - безвозмездно! Дов-Бер, получив ее, сделал замечательную факсимильную копию и отослал ее в Овруч, Рохл.
AHEYM7
AHEYM8
AHEYM9
AHEYM2

В том же году члены экспедиции побывали и в Коростене, местечке в 60 км от Чернобыля. Самым замечательным "евреем", которого они там встретили, был русский (украинский) парень Саша Белоус. Им приходилось и в другое время и в других местах встречать неевреев, как-то связанных с евреями, в частности, геров - субботников, но они мало что знали из вещей, интересовавших Дов-Бера и его коллег. А такого знатока и любителя иврита и идиш , как Саша, даже среди евреев они не встречали. Саша заинтересовался этими нашими языками, по словам Дов-Бера, гораздо раньше, чем молодые евреи в этих краях. Лет 15 назад, насколько я помню, леловский хасид из Израиля, реб Арон Бергер открыл в этом местечке иешиву, где собрал молодых людей из ближних и дальних мест. Ивриту их здесь учил Саша Белоус. И надо сказать, учил очень хорошо! У него уже тогда был замечательный иврит! И идиш, по свидетельству Дов-Бера, у него необыкновенно богатый, насыщенный идиомами, интересными выражениями. Добавлю от себя, в самом начале Сашиного увлечения "жидiвскими штуками" все его родные и соседи были страшно удивлены. Пытали его бесконечными вопросами - "зачем? " Это его увлечение им казалось дикостью.

Довид Кац за работой

Но Саша не отступал, учился и учился. Его засунули в психушку, но и это его не сломило. От него в конце концов отступились. По совпадению, я тоже была в Коростене - почти за 10 лет до ученых из ИУ. Мой старший сын нашел там себе невесту, и я приехала на их свадьбу. Реб Арон поставил им хупу, а праздновали в местном Доме культуры, тогда уже, кажется, бывшем. На свадьбу собралась масса народу, в основном, не знакомого мне - пару сот евреев. Кроме родственников моей будущей невестки, Риточки Сегал, я не знала никого. Помню, прибыли два автобуса с хасидами из Киева. Были ученики местной еврейской школы с родителями и вся Коростеньская иешива. Словом, такой многолюдной свадьбы я не видела ни до, ни после. Так вот, Саша Белоус был там единственный нееврей, не считая музыкантов-лабухов с их оглушительной музыкой. И он чувствовал себя там, в отличие от меня, как рыба в воде. Его интерес к еврейству и Израилю, к идиш и ивриту перерос уже тогда рамки обычного любопытства. Он мечтал о гиюре. Кажется, единственное требование, которое реб Арон ему тогда поставил, - бросить пить. К сожалению, Саша страдал этим обычным русским недугом, иначе при своих феноменальных способностях он наверняка стал бы академиком!Саша познакомил участников экспедиции с немногочисленными местными евреями. Некогда их было довольно много на Коростеньском фарфоро-фаянсовом заводе, были в Коростене врачи, учителя, библиотекари-евреи. Теперь почти никого не осталось.

Всё, что осталось от еврейского кладбища...

Буквально пара бывших фронтовиков, один из них - запойный пьяница (еврей!). Как раз этот процесс "вымирания" (в таких значительных еврейских центрах, как Бар, Ямполь, Литин, Немиров и др. практически не осталось евреев) и подвигнул исследователей на проведение второй в 2005 г., зимней экспедиции. Я уверена, что архив видеоинтервью и информация о языке наших бабушек и дедушек в результате этой, четвертой по счету, экспедиции ученых ИУ значительно пополнится. А всех неравнодушных к судьбе мамэ-лошн ждут в будущем интересные встречи с Дов-Бером Керлером и его коллегами.

PS. Поделюсь свежей информацией о декабрьской, 2005 года, экспедиции ИУ. Два слова о ее маршруте. Он включал в себя на Украине - Житомир, Бердичев, Шаргород и Могилев-Подольский; в Молдове - Единец, Купчин, Бричаны, Липканы, Сороки, Бельцы и Кишинев.
Ихил Шрайбман, 93-летний идишский писатель, умер за неделю до приезда наших ученых. Но, к счастью, они успели взять интервью у Златы Ткач, композитора, автора талантливых работ на еврейские темы, удостоенных в самое последнее время правительственных наград. Она умерла неделей позже. А тогда в кишиневском доме Златы Ткач они записали ее песни на идиш в исполнении двух молодых вокалистов в сопровождении талантливого и разностороннего музыканта, педагога и исследователя Серго Бенгельсдорфа. Удалось зафиксировать некоторые особенности бессарабского идиш и записать немало драматических историй - многие из информантов пережили годы войны в гетто и трудовых лагерях Транснистрии. Бессарабские евреи, как и румынские, очень музыкальны. В прежние годы их клезмерские группы пользовались широкой известностью. Поэтому нельзя считать простым совпадением, что нашим ученым удалось в Молдове записать песен много больше, чем в ходе предыдущих экспедиций.
Но подробнее обо всём этом - в нашем следующем репортаже.

Originally published in Shalom monthly, Chicago, reprinted in My Zdes'